image_printПечать/PDF

Последние 20 лет среди рыболовной общественности периодически поднимаются вопросы взаимоотношения бобров и рыб. Вернее, принцип взаимоотношения бобров и тех, кто рыбу ловит. Вряд ли причиной этому послужило увеличение бобрового поголовья. Скорее, тут результат стирания информационных границ.

Хочешь получать материалы больше и чаще? Поддержи проект!

Тем не менее, несмотря на констатацию фактов ловли в бобрятниках и постановки задач о тех же плотинах и рыбах, процесс взаимодействия двух сообществ освещён мало. Имеющиеся описания этого кусочка рыболовной действительности скорее похожи на неохотный рассказ человека, чей знакомый когда-то давно был в огромном музее без освещения, с заколоченными окнами, где рассматривал и оценивал работу реставраторов и экспозицию в целом при помощи зажжённой спички. Однако, должен признаться, местонахождение общего рубильника в этом «музее» мне неизвестно, зато есть вполне сносная керосинка и необходимый запас топлива.

Вполне вероятно, дальнейшее повествование будет носить своеобразный литературно-практических характер и состоять по большей части из размышлений на обозначенную тему. Разумеется, с обязательным использованием проверяемой аргументации. Практический опыт рыбалок в бобрятниках будет включаться лишь эпизодически в качестве отступления или иллюстрации.

Потому что личный опыт, равно как и совокупность опыта многих людей (что иногда мы называем рыболовной статистикой), это своего рода неисправный уличный фонарь: почти ничего не освещает, но опереться можно. Правда, справедливости ради, стоит при этом отметить и слабую изученность взаимоотношений бобров и рыб. Так что в немалой степени это и есть основная причина построить материал в ключе размышлений, нежели сухого перечисления фактов и установленных взаимосвязей между ними.

Часть 1. Бобры

Кто есть кто

Прежде всего, стоит прояснить момент с видовой принадлежностью конкретных бобров. Сейчас на планете живёт два вида: канадский и европейский. Некогда европейский бобр был на грани исчезновения, и в Европу дополнительно завезли бобра канадского для акклиматизации и культурного обмена. Акклиматизация прошла успешно, а культурный обмен не особо: эти два вида не могут скрещиваться и поддерживают исключительно соседские отношения.

Чуть позже численность обоих видов выросла и это породило такой миф, что всякая бобровая деятельность в Европе – проделки канадца. На самом деле, всё интереснее и в чём-то даже прозаичнее. Когда численность европейского бобра резко упала и существование вида оказалось под вопросом, ответственный чиновничий народ спохватился и принял меры к восстановлению популяции. Как часто бывает, сделано это было отнюдь не из экологических соображений, а в интересах промысла.

Так или иначе, в честь этого события на скорую руку учредили два заповедника, где образованные люди начали колдовать над увеличения популяции, а параллельно с этим европейского бобра внесли в Красные книги ряда стран, запретив охоту и всяческое вмешательство в его жизнь. Эти два заповедника, существующие и поныне, должны были стать отправными точками, откуда бобровый десант, посредством прямой помощи человека, разбрасывался по разным уголкам для восстановления старых популяций и создания новых. И это сработало. Во всяком случае, в вопросе восстановления, поскольку некоторые попытки создать популяцию с нуля там, где бобров отродясь не было, потерпели неудачу.

Таким образом, сейчас мы чаще встречаемся с проделками обыкновенного европейского бобра. Канадец, вероятно, почувствовав себя просто гостем, постеснялся занимать хозяйские площади, оставаясь в более северных регионах. В настоящий момент есть всего пара географических мест, где можно встретить одновременно два этих вида. Вот только визуально отличить один от другого сложно даже специалисту. Но, если ориентироваться по границам ареалов, то основные перекрёстки – Швеция, кусочек Финляндии, немного Карелии. Есть ещё слухи, что канадца видели в Латвии, однако подтверждений пока нет.

Но как бы то ни было, установление конкретного вида бобра не имеет большого смысла, ведь живут и активничают они примерно одинаково с очень несущественными отличиями. Несущественными именно для нашего восприятия, хотя в сравнении двух видов есть ряд показателей, сильно отличающих их друг от друга. Например, частота и размер возводимых плотин, а также максимально допустимый угол продольного уклона потока.

Констатация очевидного

Вне зависимости от вида, итоговую деятельность бобров мы, как правило, обозначаем на основе внешних признаков. Построили они плотину, поднялся уровень, натоптали дорожек, свалили дерево, прорыли канавку, соорудили хатку, накопали нор. Последняя опция в пакете услуг от бобров нашим братом особенно ценится и сопровождается наиболее красочным и экспрессивным описанием ощущений от взаимодействия. Эта констатация очевидная и максимально повторяющаяся, шаблонная. Будто бобры, вне зависимости от географии, живут по принципу «копировать-вставить».

И в чём-то так оно и есть: сила инстинктов, отточенных миллионами лет бобровой эволюции, которая дала, в числе прочего, «мохнатый бульдозер» – гигантского бобра из Огайо, с ориентировочным ростом 2,7 метров, пугавшего некоторое время палеоиндейцев североамериканского континента. Об этом гиганте известно не слишком много, да и к обозначенной теме он имеет мало отношения. Ну, разве что в качестве пищи для воображения: можно только представить, насколько велики могли быть масштабы его деятельности. А ведь современные бобры, милые и пушистые проказники, способны значительно менять ландшафты. Причём исключительно зубами и лапами.

Изменения эти настолько существенны, что был даже принят специальный термин, обозначающий совокупность последствий – бобровый ландшафт. Получается эдакая самоходная пилорама с возможностями экскаватора и знаниями инженера-мелиоратора. И до сих пор оказывается удивительным то, как же им удаётся так эффективно заниматься коллективным трудом с таким чётким разделением обязанностей и безупречным их исполнением каждой особью. Процесс этот настолько поразительный и точный, что кажется невозможным, хотя вот оно, перед глазами и руками потрогать можно. Удивительным так же является и то, что, кроме человека, бобр – единственное животное, которое сознательно меняет среду обитания, подстраивая её под себя.

Палки в колёса

На этом заканчивается несколько затянувшаяся прелюдия и начинается постановка задачи: что происходит с рыбой под воздействием бобровой деятельности? Обыкновенно, рассуждения дальше постановки вопроса либо не идут, либо всё упирается в эфемерное «что-то изменилось». Чтобы попытаться немного осветить происходящее, стоит обратиться к двум вещам: биологии и гидрологии, попробовать собрать их воедино и посмотреть на динамику изменений живого и неживого. Заранее стоит уточнить, что полной и точной картины не получится, ведь совершенно неизвестно, каковы были масштабы бобровой деятельности в более ранний исторический период.

Последние лет триста (как минимум) развитие рек проходило практически без участия бобров, которых весьма длительное время принято было относить к очень значимому, ценному и вполне достойному промысловому виду. Естественно, такое отношение снижает численность вида (а некоторые популяции и вовсе перестают существовать) и реки лишаются очень серьёзного системообразующего фактора. Насколько бобры раньше были массовыми? Преобразовывали они своим строительством только участки рек или реки целиком? На эти вопросы ответа нет и потому вывести критерий условной нормы крайне затруднительно, из чего вытекает невозможность дать хоть какую-то адекватную оценку происходящим изменениям.

Вместе с этим стоит предупредить об отсутствии возможности к широкой экстраполяции имеющихся наблюдений. Здесь загвоздка в огромном влиянии стартовых условий на последствия бобровой деятельности. Проще говоря, бобровая речка с низкой поймой и бобровая речка с высокой поймой сходны лишь в том, что на обеих есть бобры.

Безусловно, в определённых моментах могут быть обнаружены сходства, вот только расхождения по остальным «незначительным» пунктам слишком сильно разнесёт финальные результаты, что проявится в том числе и в очевидных – внешних – проявлениях на двух вроде бы похожих речках. Причём об этом говорят и специалисты, занимающиеся изучением бобровой деятельности. Например, почти каждая статья и каждое исследование содержит прямое предупреждение о том, что полученные результаты могут не соответствовать результатам на какой-то другой речке. Этот момент лишний раз подчёркивает высокую важность исходных условий, наличие слишком большого количества характерных и индивидуальных переменных, а также относительно слабую общую изученность бобрового вопроса.

Стоит почитать:  Щука в мутной воде. И прочие рыбы там же

От общего к общему

Как уже было отмечено, самое первое и наиболее обсуждаемое явление из бобровой жизни – строительство плотин. Ведь действительно, мы не слишком заботимся о норах, тропинках и прочих вещах ровно до тех пор, пока на известной для нас речке что-то не изменится слишком радикально. Возведение плотины автоматически поднимает уровень воды, а это уже очень сильное изменение, которое и заставляет обратить на этот вопрос больше внимания.

Прежде всего, мы отмечаем очевидные вещи из гидрологии: подъём уровня и замедление течения выше плотины. Особое внимание может уделяться только уровню, поскольку в некоторых речках с низкой поймой после появления плотины происходит повторное заболачивание. Это определённым образом затрудняет доступ к речке, ведь если раньше на пойме было просто влажно (но при этом достаточно сухо, чтоб гулять в кроссовках), то теперь трава стоит в воде часто даже в период засушливых летних месяцев. В некоторых случаях такие искусственные разливы могут отходить от речки на дистанцию в 50, 100 и даже 200 метров при изначальной средней ширине самой речки в 3-5 метров. Причём разговор идёт о наиболее засушливых и тёплых периодах в году. Что там делается весной после таянья снега – представить страшно.

Внутренние изменения, происходящие в это время с водой, для нас протекают незаметно, хотя именно они как раз и являются одними из ключевых «мелочей», определяющими устройство и всю дальнейшую жизнь водного сообщества. Иными словами, изменение любого параметра (даже самого, на наш взгляд, незначительного) влечёт за собой неизбежное последовательное изменение в функционировании системы, где разница будет только в масштабах этих изменений.

В итоге происходящее с водой выше плотины можно образно назвать насыщением бульона, а менее образно – эвтрофикацией. Под этим термином прячется обогащение воды питательными веществами, что вроде как звучит крайне оптимистично… Однако, ни одно хорошее дело не остаётся безнаказанным, и если где-то что-то прибывает, то в другом «где-то» другое «что-то» идёт на убыль, а то и вовсе встаёт на грань исчезновения – вопрос обратной пропорции. Но ради большего понимания нужно развернуть цепочку, разобрать её детали и посмотреть, какое место занимают бобры.

От частного к общему

С учётом особенностей и возможностей, бобров можно вполне обоснованно назвать ключевым видом с установкой на «первое место», ведь своими действиями они задают тон и направление всей структуре сообщества малой реки, начиная с растений и заканчивая животными разного порядка. Так что начать стоит с краткого описания деятельности бобров и того, как эта деятельность отражается на всех остальных видах животного и растительного мира.

Уважающий себя бобр умеет строить плотину, назовём это так. Очень часто бобры строят не одну плотину, а несколько. Вообще, плотина им нужна для того, чтобы зафиксировать уровень воды для большего удобства функционирования бобровой семьи. Например, бобрам важно устроить всё таким образом, чтобы в дом (постоянный или временный) можно было заходить по воде. И в этом кроется очень точный инженерный расчёт, поскольку так с наскока и не сообразить: где поставить плотину, чтоб в нужном месте уровень оказался ни больше и ни меньше, а максимально выгодным и точным. Опять же, вопрос кормодобывания. Бобровая плотина увеличивает уровень воды и замедляет течение, что очень удобно для решения такой задачи. В частности, транспортировать строительный и кормовой материал, создавать запасы на зиму и в принципе перемещаться проще в спокойной воде.

Несомненно, бобр плавает гораздо лучше, чем ходит, но это даже и близко не приближает его к способностям рыбы. Так что плюс-минус в скорости течения в данном случае для бобра критичен. И этот «недостаток» надо устранить, для чего бобры иногда сооружают дополнительные небольшие плотины, чтобы замедлить течение в достаточной степени. Другими словами, бобр делает всё возможное, чтоб обеспечить себе максимально комфортное существование. Как раз такое изменение среды и тянет за собой всю структуру сообщества в целом. Хотя казалось бы – плотина, натуральные материалы и никакого пластика.

Часть 2. Гидробионты из массовки

Точно так же, как мы видим у айсберга только верхушку, изменения с водой считываются сугубо с очевидных и поверхностных вещей: подъём уровня и замедление течения. В грубом приближении, сами по себе эти явления мало сказываются на водных жителях, чтоб мы могли наблюдать сколько-нибудь заметную разницу. Другой вопрос – состав и характеристики “новой” воды, совокупность внутренних изменений. Эту совокупность называют абиотическими (то есть “неживыми”) факторами, многие из которых видны только очень вооружённым глазом. Прямое участие бобра – это уже биотический фактор, то есть живой. В нашем случае получается достаточно уникальная ситуация, когда один конкретный мохнатый организм очень сильно изменяет живое и неживое одновременно.

Маленькие жители

Например, замедление течение способствует увеличению температуры воды, аккумуляции органических веществ. Учитывая всё это, бобровый пруд становится своего рода фильтром с одной стороны, и с другой – прекрасным инкубатором для развития мелкой биомассы. Постоянная активность бобров в окрестностях пруда и в самом пруду (дефекация, чистка донных отложений и т.д.), даёт увеличение количества детрита и растворимых веществ, образуются специфические значения кислотности.

В конечном счёте это здорово увеличивает разнообразие планктонных организмов. Причём это увеличение отнюдь не сусальное: в некоторых наблюдениях, количество биомассы зоопланктона в зоне активной деятельности бобров вырастало в 1.6-334.7 (в среднем 44.9) раза. А если речка была совсем малопроточной, то эта кратность увеличивалась ещё больше – до 209.6 в среднем.

При этом увеличивается не только сама биомасса, но и видовое разнообразие. Например, появляются дополнительные виды, очень положительно реагирующие на бобровую деятельность. Этот особенность может свидетельствовать о том, что попадающие в воду растворимые бобровые вещества (органика и неорганика) хорошо утилизируются и не загрязняют реку.

Растения и отложения

Кроме этого, есть и другие изменения, где мы видим только результаты, а не процесс. Прежде всего – заиливание участков выше плотины. Разумеется, нам от увеличения слоя донных отложений ни тепло, ни холодно. Да и в целом к профильному занятию это имеет мало отношения. Казалось бы! А вот и нет, вообще-то имеет, пусть и в значительной степени опосредованное.

Донные отложения (частички мёртвой органики) являются прекрасным субстратом для увеличения количества растений. В отдельных случаях ещё и к видовому составу прибывает. Водные растения, как несложно догадаться, растут строго там, где им удобно: подходящая глубина (освещённость для зимующих почек, например), подходящее течение, подходящий субстрат. В случае запруженной речки, особенно в самом пруду, увеличиваются не только скорости появления, но и площадь этих отложений. Другими словами, для растений создаётся больше удобного жизненного пространства.

Например, на фото ниже изображено то, что десять лет назад было чистым и мелким перекатом с быстрой водой и песчаным дном. Теперь здесь, мягко говоря, иначе: течения нет, дно покрыто толстым слоем ила и кубышки.

Хочешь получать материалы больше и чаще? Поддержи проект!

Здесь ещё нужно заметить тот факт, что, ввиду снижения скорости течения, количество “посадочного материала” на единицу площади увеличивается. Иначе говоря, плотность растений возрастает не просто на отдельных пятачках, но происходит распространение на другие, ранее непригодные, места. В свою очередь, растения ещё больше замедляют течение и ещё больше ускоряют процесс образования донных отложений, что приводит к лавинообразной экспансии растительности по площадям речки в кратчайшие сроки.

Стоит почитать:  Поиск щуки на диване. Диагноз по фотографии

Вроде бы это хорошо, ведь где трава – там и стол, и кров. Однако трава, как и любой другой живой организм, имеет свойство умирать. В случае обычной речки без подпруживания, отмершие куски такой травы разлагаются как бы в пути. Основную массу в процессе тащит течением “куда-то туда”, а незначительные остатки более-менее равномерно распределяются по аккумуляционным участкам родной речки. Но даже если трава осталась в изначальном месте произрастания, продукты разложения всё равно здорово растаскиваются течением по площади.

А если водообмен замедлен (уменьшение течения и искусственные преграды в виде плотин), то трава остаётся там, где и выросла. Пусть и с небольшими допусками. В процессе гниения “на месте” в воде заметно повышается концентрация органогенных веществ, изменяется газовый состав (во время гниения кислород замещается углекислотой) и в целом ухудшается качество воды. При сильном зарастании, водный режим такой речки будет больше напоминать болото.

В том случае, если речка протекает по низкой пойме (ещё хуже, если эта пойма изначально заболочена), сильно зарегулирована бобрами и заросла – качество подводной жизни, мягко говоря, снижается. Ведь в этом случае происходит очень слабое насыщение воды кислородом и накопление большого количества углекислоты. В конечном счёте на подобных речках не только зимний, но и летний замор становится обычным делом. Систематическим и неизбежным.

Часть 3. Рыбы

А вообще с этого места начинаются потёмки, ведь работ по освещению бобрового вопроса со стороны рыб чуть больше сотни и это не так уж и много. Тем более, что многие из них к рыбам имеют весьма опосредованное оношение. И самое неприятное – многие из них противоречат друг другу. Впрочем, это нормальное дело для малоизученного явления, когда нет ни приличной статистики, ни хотя бы приемлемой длительности изучения конкретного вопроса.

Бобры вместе с рыбами начали заметно фигурировать в работах после 1989 года, хотя единично вопрос поднимался с 1935-го. Причём, большинство работ было сделано в США для тамошних бобров и рыб. И хотя бобровая деятельность примерно одинакова, а некоторые виды рыб живут по обе стороны Атлантики, такая предвзятость – большая проблема. Строго говоря, здесь мы можем предполагать, основываясь на закономерностях изменений в рыбьем сообществе под воздействием описанных выше биотических и абиотических факторов.

Об этих вещах известно достаточно много, но конечный итог для рыб в данном случае – чуть ли не вилами по воде. По крайней мере, результаты не могут быть утвердительными и экстраполироваться без серьёзных оговорок. Так что дальнейшее изложение нужно “иметь в виду” и держать в голове малоизученность вопроса и то, что здесь – частные случаи. А частные случаи не дают возможности к обобщению и созданию более полной картины. Для этого не удалось придумать ничего лучше перечисления очевидных бобровых дел и того, как с этим добром взаимодействует рыба.

Среда обитания

С одной стороны, благодаря бобрам создаются прекрасные условия для зимовки рыбьей молоди. Течение здесь замедлено, температурный режим и уровень воды имеют бо́льшую стабильность, а бонусом – высокое количество зоопланктона. Всё это приводит к увеличению выживаемости среди молодых рыб, что подтверждается несколькими исследованиями. Кроме этого, бобровые сооружения в какой-то степени могут служить хорошей защитой от хищников для молоди рыб. Такая ситуация особенно хорошо заметна для неглубоких форелевых ручьёв.

С другой стороны, увеличенная скорость отложения твёрдых осадков приводит к заилению нерестилищ. Как известно, тем же лососевым рыбам нужна чистота грунта и высокое содержание кислорода в месте нереста, и далеко не все виды лососевых будут разгребать лишний ил. Но даже если и будут, то кислорода от этого не прибавится. В конечном итоге, многие рыбы могут попросту перестать заходить в такие места для нереста, что тоже подтверждается исследованиями.

С третьей стороны, бобровый пруд всё ещё остаётся фильтром, задерживающим большое количество частиц, тем самым сокращая отложения на участке ниже плотины.

Что интересно, разрушение бобровой плотины может приводить к кратковременному увеличению численности и видовому разнообразию рыб. Правда, за этим увеличением происходит последующий спад, иногда на уровень сильно ниже того, что предшествовал разрушению. Вероятно, это можно связать с изменениями в численности беспозвоночных: когда рыбы приходили на шведский стол, после чего тот неминуемо заканчивался.

Для рыб, не являющихся родственниками лососевым, существует своё наблюдение. Например, создание бобрами плотины увеличивает разнообразие рыб. В частности, так происходит с ельцами и прочими рыбами, специализирующимися на насекомых и планктоне. В отдельных случаях состав рыб может кардинально поменяться.

Барьер

Бобровые плотины считаются полупроницаемым барьером, который некоторым образом нарушает свободу миграции вверх и вниз по течению. Такое нарушение запросто может привести к сокращению доступа к основным (привычным) местам нереста, затруднению расселения рыб и усилению (а то и созданию) изоляции популяций.

При этом чрезвычайно трудно предсказать масштаб воздействия. Скажем, рыба может задерживаться на незначительных (с нашей точки зрения) барьерах или очень легко преодолевать значительные заграждения. В частности, иногда в районе плотин встречаются обводные каналы. Точнее будет сказать – обводной путь. Он состоит из бобровых канавок, вышедшей воды на пойму и, иногда, нового ручья, когда река пытается вернуться в прежнюю форму. Часто такой ручей может иметь глубину в десяток сантиметров, но не нужно недооценивать рыбу – она справляется с подобными вопросами на раз.

Правда, небольшая величина стока уравнивает всех рыб. Когда воды в речке мало (засуха), то уже без разницы, как хорошо и далеко «прыгает» рыба, как хорошо она может пользоваться ручейками. Прыгать оказывается некуда, а от ручейков и след простыл. В таком случае рыбы могут скапливаться чуть ниже плотины, неспособные преодолеть барьер. Для рыб выше плотины тоже не слишком весело, ведь в таких условиях они запросто могут погибнуть. Но эта картина менялась на противоположную, когда река нормально наполнялась водой.

Температура

Вариантов изменения температуры воды в бобровой реке два. Первый – создание медленнотекущих участков. Второй – уменьшение теневых зон в результате валки деревьев.

С этим параметром ситуация тоже двоякая. С одной стороны, в результате бобровой деятельности температурный режим как бы выравнивается за счёт сглаживания резких перепадов. Это хорошо для любых рыб, ведь резкие перепады температуры здоровью не способствуют. Особенно такие перепады вредны для выживаемости молодых рыб. С другой стороны – повышение температуры может негативно сказаться на здоровье холодолюбивых рыб, в том числе и с точки зрения воспроизводства.

Кислород

Ранее было отмечено, что в отдельных случаях бобровая деятельность приводит к сокращению содержания в воде кислорода. Важно помнить, что только в отдельных случаях. Однако, эти отдельные случаи чрезвычайно показательны и печальны.

Сильнее всего будут страдать равнинные реки в низкой пойме с малым уклоном продольной поверхности. То есть изначально медленнотекущие. В таких реках бобровые пруды могут оказаться гипоксическим, то есть страдающими от нехватки кислорода. Это приводит к резкому колебанию сезонной численности рыб, когда существенная часть рыб умирает в зимний период. В отдельном исследовании указывается смертность 96%. И самое неприятное, что первыми и наиболее массово умирают взрослые рыбы.

В более страшных случаях (когда река протекает по заболоченной местности с торфяниками) задержание прудами-фильтрами осадка приводит к увеличению кислотности. Это, в свою очередь, при достижении определённого порога может сильно сказаться на рыбах. Поскольку излишняя кислотность угнетает жабры и ухудшает их функционирование, разрушает икру, для таких речек нельзя говорить не только о самовоспроизводстве популяции, но и о колонизации пришлыми рыбами. Иными словами, такая речка может стать мёртвой по крайней мере на некотором своём протяжении.

Впрочем, если осадок органический, то кислотность наоборот снижается, что хорошо сказывается на рыбе. Однако, важно понимать, что это характерно уже для других речек. Ведь органика не берётся из ниоткуда, а болотистые участки в принципе оказываются с высокими значениями кислотности.

Стоит почитать:  Строение реки. Продвинутое чтение, взаимосвязи и практическая польза

Часть 4. Мы

Что нам с бобров? В основном, конечно, дискомфорт от внезапных падений в нору, вышедшие из моды шапки и мечты на министерском уровне некоторых стран о тушёнке и колбасе из бобрятины. Тем не менее, в рыболовном смысле существенную часть неожиданностей можно сократить благодаря трём вещам: выраженному бобровому ландшафту, наблюдательности и интернету. Сочетание этих инструментов позволит как минимум грамотно подготовить одежду к вылазке. В более продвинутом варианте удастся избежать ненужной траты времени на пустые участки. Как не сложно догадаться, речь идёт о чтении реки по спутниковым снимкам с определением масштабов и «горячих точек» в бобровом ландшафте.

Опорные точки

Основных ориентиров два: собственно, плотины и бобровые тропы. Далеко не всегда на одном участке (и даже на одной речке) можно встретить оба признака, однако это не принципиально. Важно, что по каждому из них можно удалённо диагностировать участок и решить вопрос с необходимостью посещения.

Бобровая тропа

Пожалуй, самый верный способ определить масштаб деятельности бобров и участки, куда приходится максимум нагрузки. Так, чем гуще сеть таких троп, тем, как правило, активнее там бобры. В отдельных случаях можно на коротком участке наблюдать целую сеть таких дорожек. С большой вероятностью это означает, что на этом участке можно обнаружить бобровый дом. Это значит, что здесь не стоит слишком сильно упираться в рыбу, какими бы красивыми изгибами не манила речка. Очень часто такие участки или полностью, или частично лишены нормальной рыбы. Или, по крайней мере, количество набрать там не получится.

Кроме этого, важно обращать внимание на контрастность троп. Так, эти тропы на снимках будут тем выразительнее (темнее на фоне зелени), чем больше в них воды. Когда пойма затоплена, мы даже можем наблюдать отдельные ответвления от магистральных троп, которые напоминают капилляры кровеносных сосудов. Этот признак говорит нам о том, что на пойме много воды.

Однако, здесь стоит внимательно определить время создания снимка. Для нас наилучшими будут летние снимки. Определить такие можно по наличию в основном потоке пятен зелени – кубышек или чего-то ещё. Разумеется, каждый отдельный лист разглядеть не удастся, но зелёные пятна по руслу очень хороший маркер именно летнего снимка. И всё же, лучше пользоваться одновременно несколькими ресурсами, так как иногда летний снимок может попасть на период засухи, где бобровые тропы так просто не разглядеть.

Таким образом, если интересующий участок покрыт характерными «капиллярами», то без сапог туда соваться не стоит. Без нормальных таких сапог, а не до середины голени. Но и в целом к таким участкам нужно применить большой скептицизм по части рыбы и не ждать лёгкой рыбалки во всех смыслах.

Плотина

Разглядеть её удаётся не всегда. Часто она скрыта под кронами деревьев или снимок имеет недостаточное разрешение. Но если удаётся, то этот объект станет прекрасной точной финиш-старт. Так, нам нужно ориентироваться на две вещи. Протяжённость нижнего участка в максимальной свободе от троп и других плотин.

Если бобровых троп ниже плотины нет – участок рабочий. Если плотин несколько… Лучше поискать место, где такой каскад заканчивается и стартовать оттуда. Косвенный признак скрытой плотины – когда вдруг на участке ниже плотины очевидной возникает сеть капилляров, а кусок реки скрыт кронами деревьев, кустами и тенью от них.

Вообще здесь стоит дать ориентировочные цифры. Участок, занимаемый семейством бобров, растягивается на дистанцию 200-1500 метров в зависимости от кормности конкретного участка. То есть если семья одна, то эти полтора километра запросто можно исключить из списка посещаемых мест. Но если несколько, то дистанция может увеличиться.

Да, бобры спокойно относятся к соседям и часто селятся где-то неподалёку друг от друга. Иногда участки плавно перетекают один в другой. Это значит, что каждая бобровая семья может построить собственную плотину (или несколько) и в итоге мы получим что-то вроде бобровой коммуналки. Так, мне известна речка, где такая бобровая коммуналка занимает участок в 13,5 километров. Это если измерять по прямой. Стоит ли говорить, насколько успешная там рыбалка?

Парадокс бобровой плотины

Участок выше плотны может выглядеть прекрасно: медленное течение, глубина, куча коряжек, кустов и прочих укрытий. Щучий рай, не меньше. Однако, из раза в раз щука там почему-то не ловится. И есть гипотеза, почему так. Допустим, всякие внешние вещи (кислород, температура, кислотность) на предплотинном участке идеальные.

Предплотинные участки содержат в себе большое разнообразие красот за счёт более высокого уровня воды. Здесь бобры могут вести самую активную деятельность, начиная с вопросов кормодобывания и заканчивая регулярным ремонтом плотины. Известно, что бобры активничают ночью, а что делает ночью щука? Можно ответить, что спит, но про сон у рыб известно немного. Так что остановимся на том, что ночью у неё период необходимого покоя.

Вот так мы получили заметное противоречие, где щука лишается обязательного отдыха. Выглядит забавно и вроде даже нелепо, однако же реальность… Нарушение режима, необходимость постоянно двигаться и постоянная угроза для жизни (да, бобры рыбу не едят, только щука об этом не знает) заставляют организм щуки вырабатывать кортизол – гормон стресса. Кстати, существует где-то на северах и такой способ добычи щуки. По первому прозрачному люду обнаруживается щука. Палкой по льду стукнули – рыба ушла. Идёт человек за ней. Пришёл – ещё раз стукнул. И с каждым разом щука уходит на всё меньшее расстояние до тех пор, пока не ослабнет вовсе. В этот момент около неё проделывается прорубь, откуда рыба изымается голыми руками.

Таким образом, щука располагает двумя вариантами: уйти, если есть возможность или умереть. То есть именно этим, вероятно, можно объяснить отсутствие щуки на предплотинных участках длиной 50-150 метров от плотины. И в то же время – наличие её на прогонах между плотинами, но не вплотную к ним. Иначе говоря, здесь срабатывает закон Либиха, когда выносливость организма определяется самым слабым звеном в списке экологических потребностей этого организма. Выражаясь метафорически, жизнь в золотой клетке не способствует улучшению качества жизни исключительно из-за клетки. В случае с бобрами золотая клетка – лишение покоя при полном удовлетворении остальных потребностей.

Резюме

Несомненно, бобры своими действиями оказывают влияние на рыбу. Обобщение и структуризация этих действий на данный момент, мягко говоря, затруднительна. Поскольку большинство исследований предвзяты, а некоторые из них описывают только плохие или только хорошие последствия. Это означает невозможность определить бобра в так любимые человеком крайние категории «хорошо» и «плохо». Вероятно, здесь можно рассматривать только отдельные речки. Впрочем, это требует длительного срока наблюдения хотя бы в 50-60 лет в соответствии с так называемым бобровым циклом. А ещё лучше – вдвое больше.

Кроме того, в отдельных частях ареала может происходить демографический взрыв, проверяющий ёмкость среды. Таким образом, в отдельных районах в ближайшее время будет отмечен резкий спад численности бобров и дальнейшее выравнивание.

В рыболовном смысле бобров стоит просто «иметь в виду», не делая никаких утверждений без подключения иных внешних факторов. Так, сокращение рыбы может быть вызвано антропогенной нагрузкой, начиная от превышения нормы вылова и заканчивая сельскохозяйственной деятельностью.

Бобры своими действиями действительно могут опосредованно «убить» точку. Но проблема в том, что мы не знаем, как оно должно быть на самом деле. Ведь, как было отмечено ранее, последние как минимум 300 лет существования рек проходило без заметного участия бобров. Может быть, некоторые ручьи или их участки должны быть временно мёртвыми?

Хочешь получать материалы больше и чаще? Поддержи проект!

Литература

Большой и сравнительно свежий метаанализ по теме бобры и рыбы

Дополнительная литература по запросу

image_printПечать/PDF