image_printПечать/PDF

миграция щукиЩука — типичный хищник-засадчик. Из этого определения в большинстве случаев выводится утверждение, что щука ведёт малоподвижный образ жизни. На самом деле, это так и не так одновременно. Чаще всего о миграции щуки говорят исключительно в привязке к нересту. Однако и в обычные дни щука тоже не сидит на месте. Впрочем, щуку и рыбой-путешественницей назвать нельзя. Но как это обычно бывает, реальность гораздо сложнее и интереснее.

Стоит уточнить, кто такой засадчик. Есть два варианта трактовки:

  1. Тот, кто нападает из засады
  2. Тот, кто использует короткую атаку вместо длительной погони.

Как видно, оба варианта вполне соответствуют щучьему характеру. Однако нужно иметь в виду, что «хищник-засадчик» применительно к щуке изначально употреблялось именно во втором значении. Во всяком случае, это второе значение (короткие атаки вместо длительной погони) фигурировало в работах чаще. А в настоящий момент это определение в большинстве случаев употребляется в первом значении — охота из засады.


Хочешь получать материалы больше и чаще? Поддержи проект!

Очень важно понимать, что строгое заключение щуки в рамки какой-то одной концепции движения невозможно. В самом крайнем случае мы можем выделить усреднённые расстояния перемещений и сопоставить их с прочими рыбами. Но это будет качественная оценка, которая не только не покажет наиболее полной (насколько это возможно сейчас) картины, но и поспособствует созданию ряда мифов, сильно отодвигающих от реальности наши представления о щуке.

Если же максимально коротко сформулировать вопрос о перемещении, то мы получим «это личное дело каждой конкретной щуки». Другими словами, «выбор» стратегии перемещения (сидеть на месте или путешествовать) зависит от самой щуки. Впрочем, такое грубое упрощение — претензия на рождение ещё одного мифа. Таким образом, стоит принимать во внимание установленную разницу в склонности к бродяжничеству, обобщая подвижность щуки.

Привычки из детства

В статье про две формы окуня был приведён пример разделения на активных и пассивных особей. Была показана разница в масштабах перемещений, размерах рыб и обозначена разница в питании. Для окуней проще всего было бы связать разницу в скорости роста и пугливости именно с диетой. Дескать, хищный рыбоядный окунь получает больше калорий за единицу времени, чем его родственник, подъедающий беспозвоночных в травке.

Но корреляция не является причинно-следственной связью. Если мы посмотрим на прочие виды животных, где тоже есть такое разделение на смелых и пугливых, то окажется, что тип питания для многих из них абсолютно одинаков. Более того, некоторые виды не могут сильно выбирать, поскольку миллионы лет эволюции наложили свой отпечаток даже на питание.

В качестве отличного примера можно привести кошек. У них есть изначально смелые особи (их можно выделить чуть ли не сразу после рождения) и изначально осторожные. Но при этом разные кошачьи личности не отличаются в пищевых предпочтениях. А всё потому, что кошки — строго облигатные хищники. То есть такие, которые поддерживают исключительно мясную диету. Кот может съесть всякое, но нормально функционировать его организм будет только на мясе. Так что если во время макаронной диеты кот будет активнее гадить в хозяйскую обувь — это будет справедливой расплатой за неправильный корм.

У щуки ровно то же самое, она тоже исключительно мясной хищник. Только в тапки гадить скорее всего не будет. А разница в питании у окуней с разными «характерами» проистекает из факультативного хищничества. Другими словами, окуню не нужно есть только рыбу — червячки и пиявки тоже сгодятся. Единственной разницей в особенностях питания у разных щук может быть избирательность. Например, пугливые щуки могут с меньшим энтузиазмом атаковать крупную добычу, предпочитая такие размеры добычи, которые можно «всосать» максимально быстро. Подробнее об этом было в статье Щука. Размерная иерархия, каннибализм, воровство еды и прочие шалости.

Тем не менее, уже в раннем возрасте у щук начинают угадываться различия в характерах. А примерно к концу первого года жизни мы можем вполне уверенно обозначить смелых или осторожных особей. Причём это проявляется не только в поведении. Некоторые щуки уходят жить на специфические участки, которые значительно отличаются от тех, что мы называем шнурковым царством.

Судьба у таких щук будет складываться по-разному. Прежде всего, уже в самом начале обозначится разница в росте. Те щуки, что уходят в открытую воду, начинают быстрее расти и в целом нарабатывать хорошую физическую форму. К примеру, самцам таких щук очень выгодно быть более крупными в своей возрастной группе. Просто потому, что они в последующем могут качественнее выполнять репродуктивные функции и при этом меньше рисковать здоровьем.

Однако это долгосрочная перспектива. Но по всей видимости такая отложенная выгода сильно перекрывает риск смертности. Правда, всё ещё неизвестно, что именно заставляет некоторых щук покидать удобные места. Есть предположение, что это результат вытеснения таких щук из внутренней конкуренции за ресурсы внутри «инкубаторов».

Щуки оседлые и проходные

Возможно именно отсюда происходит первичное разделение щук на домоседов и путешественников. А некоторое разнообразие рисунка и дальности миграций может быть в том числе и результатом самого первого «выбора» — уходить в открытую воду или сидеть в траве. В конечном итоге с одного нереста выходит две группы щук: оседлые и проходные.

Оседлые остаются в районе нерестилища (в широком смысле: маленькие речки, ручьи, озёра поймы, заливы и так далее) и живут там всю жизнь, составляя коренную популяцию. Существует мнение, что оседлых рыб большинство. Те рыбы, которых мы встречаем в совсем маленьких речках летом, осенью и ранней зимой — как раз такие, оседлые. Причём оседлость далеко не всегда связана с небольшим размером рыб.

Проходные рыбы только пользуются нерестилищами, а после нереста скатываются обратно в более крупные водоёмы. Впрочем, некоторые из таких рыб могут оставаться в районе нерестилища и летом, но на зимовку всё-таки уходят в большую воду. Таких щук на тех же малых речках мы чаще встречаем весной и в конце зимы. И как раз за счёт них мы можем попадать на так называемый преднерестовый жор, когда в совсем маленькой речке вдруг становится много щуки, в том числе вполне приличного размера. Приличного относительно речки, конечно.

Отсюда можно сделать два предварительных вывода.

  • Большее число оседлых рыб позволяет утверждать, что общая тенденция у щук сводится к относительной малоподвижности. А это хороший аргумент в поддержку концепции «щука — типичный хищник-засадчик».
  • Наличие среди одного поколения щук с разной двигательной активностью объясняет сравнительно быстрое (3-5 лет) восстановление речек после обезрыбливания. Разумеется, с учётом ряда оговорок. Тем не менее, механизм поддержки и расширения популяции и вида целиком не стоит недооценивать.

Домашняя территория

Общая картина

Понимание термина «оседлость», регулярное упоминание территориальности щуки и многие свидетельства повторных поимок одной и той же рыбы с одной точки намекают на необходимость чёткого обозначения этой территориальности. Этакие границы щучьей оседлости. В идеале мы хотим получить конкретное и однозначное «от сих до сих» с перечнем внешне читаемых признаков. Но на самом деле строго оформленных границ, строгой территориальности и тем более конкретных признаков нет. Есть что-то другое, более сложное и неоднозначное.

Для речек размытость предполагаемой территории мы можем легко объяснить изменчивостью условий обитания. Поднялась вода, упала, усилилось течение к зиме или почти остановилось летом. В нашем понимании эти факторы легко разбивают парадокс территориальной щуки без своей территории. Но для замкнутых систем, особенно озёр, мы больше склонны верить в существование строгих и многолетних точек, где щуки не будет только в случае её изъятия.

В действительности в обеих водных системах территории и тем более их границы сильно размыты. Разница только в том, что в речке проще обозначить потенциальные отрезки-точки таких территорий. И, судя по всему, именно на этих отрезках-точках нам чаще всего попадаются оседлые щуки. Поскольку известно, что щука по тем или иным причинам достаточно активно пользуется привязками к рельефу и растительности, выделить такие точки нетрудно.

Что интересно, кочевые рыбы с большой вероятностью будут занимать ограниченные территории, если их переселили в нежилые районы речки. Однако такие рыбы стараются удерживать точки только на тех участках, где нет большого количества других проходных рыб. И это вполне логично, ведь в речках разделение на популяции (оседлые и проходные) оказывается более вероятным из-за меньшего количества корма и подходящих участков, чем в озере [1]. И хотя это известно из исследований форели, не стоит забывать, что щука с форелью очень близкие родственники. Да и условия в речке в принципе одинаковы для всех хищников.

Стоит почитать:  Интеллект у рыб

Проходные рыбы с очень большой вероятностью проходят мимо нас, используя «очевидные» места только на короткое время. А встреча с одной или несколькими щуками на голом быстром перекате в конце ноября (когда проходные щуки уходят в большую воду) или февраля (когда щуки наоборот поднимаются к нерестилищам) мы называем случайностью. В принципе, так оно и есть. Наша встреча с такими щуками и в таких обстоятельствах чаще всего и происходит случайно по причине крепких стереотипов относительно сезонных особенностей ловли щуки в малых речках. Но само присутствие щуки в подобных местах всё же имеет некоторую закономерность.

Тем не менее, некоторые наблюдения слегка проливают свет на вопрос домашних территорий. Однако должен предупредить, что пользоваться изложенной ниже информацией нужно предельно осторожно, поскольку она собрана на небольших выборках и отдельные утверждения находятся на границе статистической значимости.

Единственное, мы иногда можем наблюдать некоторую взаимосвязь размера рыбы и размера её территории. То есть чем рыба крупнее, тем больше подконтрольная ей территория. Вполне вероятно, что здесь идёт речь о чистой физиологии: больший размер тела позволяет лучше и дальше плавать.

Результаты полевых исследований

Домашний ареал

Самые ранние наблюдения часто опирались на теоретические представления. Например, долгое время считалось, что щука в принципе склонна к малоподвижному образу жизни. Следовательно, она занимает какую-то точку или участок, и сидит там чуть ли не всю жизнь. Правда, как происходит выбор такого участка, почему такие участи в водоёмах без течения иногда находятся далеко от нерестилищ и как туда попадает щука — умалчивается.

Но к некоторому удивлению относительная оседлость была подтверждена с появлением радиомаячков и эхолокации. И достаточно значимым подтверждением стали работы конца 60-х-нач.70-х сделанные в СССР на Рыбинском водохранилище [2]. В них указывалось, что щуки имеют строго ограниченную территорию с размером 50-150 метров для плоского дна, за которую они практически не выходят. Зато на участке со старым руслом такая территория вырастала до 500 метров.

Эти работы подразумеваются (даже теми, кто о них не знает), когда происходит разговор о перемещениях щуки. Потому что некоторые люди, которых в силу занимаемой должности приглашают на рыболовно-просветительские интервью, продолжают опираться именно на указанные в сноске работы, отвечая на вопрос «как далеко гуляет щука». Но с исследованиями уже на момент их проведения были проблемы, не позволяющие считать полученные результаты общими для всех щук. Прежде всего из-за количества времени, которое было потрачено на полевые наблюдения — 50-60 часов. А в одной из работ период наблюдений и вовсе не указан. Но даже отмеченные 50-60 часов слишком короткий срок. Почему так?

Потому что из некоторых поздних исследований, часто не связанных с миграцией, мы знаем, что пищевая и двигательная активность щуки не взаимозависимы. Это значит, что активно перемещающаяся щука может не есть, а активно питающаяся — почти стоять на месте. В рыболовной жизни мы частенько попадаем на что-то такое, когда ловим щуку, а она вся увешана гроздьями пиявок. При этом щука в плане пищевого поведения могла быть очень активной. А пиявок она на себя собрала именно из-за стояния на месте, которое случилось накануне. И в разное время всё складывается по-разному: сегодня щука активно плавает, а завтра стоит на месте.

Таким образом, проведённые исследования могли угодить как раз в такой промежуток времени, когда щука была неактивна. Другими словами — так получилось, случайность. Но к счастью были проведены и другие наблюдения (по горячим следам или вообще по другому поводу) с более качественным подходом в методике и с использованием длительных отрезков времени. И здесь картина оказывается яснее.

Одно из первых относительно масштабных наблюдений сделано в Канаде в 1977 году. Целью была перепроверка утверждения о домашних территориях, а заодно установление разницы между зимним и летним положением щук. Основной вывод: нет возможности выделить строго ограниченные территории. По сути, щуки занимают всё наиболее выгодное для жизни пространство.

миграция щуки

Более того, в процессе изучения, который занял 47 дней, выяснилось, что все наблюдаемые щуки гуляли вполне свободно. Некоторые из рыб в течение суток проходили расстояния до 4 километров, а средние дистанции были чуть менее километра в сутки. У щуки не наблюдалось большой разницы между летними и зимними маршрутами. Единственное отличие — зимой щука держалась в среднем чуть дальше от берега. Возможно, это было связано с достаточно толстым (75 см) льдом, который частично мог закрыть доступ к некоторым участкам.

миграция щуки

Интересно, что рекорды дальности были установлены преимущественно зимой. Хотя есть подозрение, что это связано с преднерестовой миграцией. Разумеется, щука не находилась в движении постоянно и у неё были отдельные периоды покоя, однако подробностей по этому поводу предоставлено не было.

Центр активности

После этого и ещё нескольких подобных исследований оказалось, что термин домашний ареал, изначально применявшийся к млекопитающим, очень плохо подходит для рыб вообще и щук в частности[3]. Поскольку рыбы, в отличие от млекопитающих, демонстрируют более временные границы ареалов. К тому же в отдельных случаях сообщалось, что щука ежегодно меняет места обитания. Например, в период нереста или, как было описано в предыдущей главке, ежедневно. Поэтому термин домашний ареал был заменён на центр активности.

Вообще эта тема сама по себе вызывала немало споров. В частности, из-за особенностей проведения многих экспериментов: рыбу помечали и отпускали в том месте, где она была выловлена. В связи с этим некоторые исследователи заявляли, что все эти ареалы с центрами всего лишь результат случайного расселения. Ну а те эксперименты, где помеченную рыбу отпускали в сильно другом месте, были немногочисленны.

Интересным был эксперимент в небольшом (25 га) немецком озере Kleiner Döllnsee, которое закрыто для любого вида рыболовства и используется только в исследовательских целях.

Здесь выяснилось, что если выловить щуку в точке А и отпустить её в точке Б, она через весьма непродолжительное время (4-143 часа) вернётся обратно в точку А. При этом не было обнаружено связи длительности возврата с размером рыб. Зато были замечены скопления щук и удержание ими определённых территорий. Интересно, что зимние центры активности были больше летних, а разницы между расположением этих центров особо не прослеживалось. Разумеется, были щуки, которые сильно изменили своё положение зимой, но в целом места использовались одни и те же.

миграция щуки

Первоначально в качестве объяснения большего размера зимнего центра активности было предположение, что это связано с нерестовой миграцией. Однако позже это предположение отбросили за несостоятельностью. Аргумент: подвижки были в феврале, а нерест случился только в апреле. Зато более правдоподобной выглядит такая версия, где увеличение размеров территорий происходит из-за разрушения травяных участков. То есть трава отмирает, кормовая рыбы ей перестаёт пользоваться и щуке там тоже делать нечего.

Однако пока остаётся неизвестным, что конкретно заставляет щуку вернуться к исходной точке. Есть общая гипотеза, что животное никогда не действует просто так и на всё есть причины. Возвращение к центру активности иногда через всё озеро должно нести за собой такую выгоду, которая перекроет риски во время путешествия. Впрочем, в том озере щука была доминирующим хищником, а совсем крупных рыб (80 см и больше) было немного. Потому и риск в этом случае вроде бы минимальный.

Но есть и другая версия, согласно которой щуки покидают «опасное» место, если видят так называемое агонистическое поведение других щук. В этом случае можно предположить, что они добавят «маркер» на свою когнитивную карту, связывающий это место с опасностью.

Что касается размеров центра активности, то мы хоть и можем иногда проследить некоторую зависимость от размеров щуки (крупнее рыба ⇒ больше площадь), но в целом размер территории больше зависит от размера водоёма. Так, для озера из обсуждаемого исследования площадь летнего центра активности была 1392.5 м² летом и 3612.5 м² зимой.

Эти цифры очень небольшие, но могут быть как ещё меньше, так и ещё больше. Например, в озере площадью 4,5 га (это лужа примерно 100*450 метров) повторные поимки щук в большинстве случаев происходили в пределах 100 метров от места выпуска[4] . Фактически, щуки здесь почти не перемещались .

Стоит почитать:  Щука. Размерная иерархия, каннибализм, воровство еды и прочие шалости

Для рек ситуация складывается несколько иначе и здесь нет прямой зависимость размера центра активности от размера реки. Так, в одном из исследований (и не только в этом) оказалось, что речные щуки пользуются очень небольшими площадями, в среднем 157 м². И эта цифра хорошо согласуется с описанной ранее неравномерностью распределения ресурсов в речках и озёрах.

Между реками о озёрами лежат водохранилища, по своей структуре и функционированию находящиеся в промежутке между тем и другим типом водоёмов. Удивительно, но щука в водохранилищах тоже использует промежуточный вариант жизни. В водохранилищах щука двигается меньше, чем в озёрах. И теоретические центры активности в водохранилищах меньше озёрных, но больше речных.

Таким образом, все проведённые исследования указывают на создание щуками ограниченных центров активности. Однако сделать какое-то обобщение для разных водных систем пока не представляется возможным.

Большие миграции и нерест

Это один из аспектов подготовки к нересту. Вообще, сама подготовка начинается ещё в августе-сентябре, когда щуки включают так называемый вклад в репродукцию. Они начинают чуть больше есть (в среднем в 1.1-1.3 раза больше для самок), что вызвано необходимостью потратить энергию на формирование яичников. Кстати, это и есть одна из причин так называемого осеннего жора и причина большей вероятности поимки трофея в холодное время года.

С другой стороны включается миграция. Обыкновенно, нерестовая миграция начинается где-то в феврале-марте. В этот период перемещения щук носят массовый и очень выраженный характер. В озёрах или водохранилищах эти подвижки могут произойти незаметно, однако на малых речках мы можем наблюдать это во всей красе. И эта подвижка напрямую связана с тем, что мы называем преднерестовым жором.

Как такового усиления аппетита в это время нет, а внезапное увеличение поимок объясняется массовостью щук. Здесь срабатывает чистая математика, когда количество поимок растёт пропорционально количеству щук. А как известно, свежую проходную рыбу поймать всяко проще, нежели оседлую. Тут полезно вспомнить про обучаемость рыб и нарабатываемые ими навыки защиты от попадания в неприятности.

Очерёдность

Тем не менее, не все рыбы стартуют к местам нереста одномоментно. Общая картина такая: самцы приходят к нерестилищам за несколько недель до появления самок, затем подтягиваются самки и начинается нерест.

Но есть и частности. Например, те самцы, которым не хватило смелости, ума или возможностей нормально питаться, отстают в росте от своих сверстников. Им тоже хочется размножиться, но при этом не стать едой. Поэтому они выбирают интересную стратегию — приходить на нерестилища сильно заранее, до основного наплыва самцов.

Самые мелкие самцы приходят на нерестилища на границе осени и зимы, в ноябре-декабре. Поэтому встреча маленькой щуки в это время на перекате (промежуточная точка пути), в мелком заливе или другом нерестовом месте не должна удивлять. Конечно, не каждая увиденная на перекате щука именно такая, но стоит иметь в виду, что это может быть самец, который решил всех обхитрить.

Дистанция

Зная о наличии у щуки самонаведения, центров активности и способности к возврату в эти центры, несложно догадаться, что между этими точками может существовать некоторое расстояние. Вопрос — какое?

На самом деле, разное. И эти расстояния большей частью зависят от самой щуки, её склонности к бродяжничеству, особенностей водной системы и в немалой степени от случайности.

Сухие цифры исследований показывают дистанции от километра до как получится. Например, в датской реке Гудено некоторые щуки уходили на нерестилища в 37 километрах от места поимки. Что важно, это не какая-то огромная водная артерия: Гудено по нашим меркам относится к малым рекам и её общая протяжённость всего 176 километров.

Однако самые длительные переходы характерны для самок. Самцы уходят на гораздо меньшие дистанции. Например, в той же Гудено наблюдаемые особи щучьих самцов использовали сравнительно близкие к ним нерестилища. А максимально зафиксированная дистанция для них была всего 10.3 километра.

Приведённые результаты не уникальны. Напротив, они самые обычные и демонстрируют наиболее усреднённую картину. Ведь примерно такие же цифры были получены в Ирландии, США, Норвегии и многих других странах, где проводились более-менее подробные исследования этого вопроса. А пока максимальная зафиксированная цифра — 250 километров [5]. Да, двести пятьдесят километров.

Что касается самонаведения (когда щука целенаправленно возвращается к определённым местам нереста), то здесь неизвестно точное соотношение рыб действительно самонаводящихся и тех, кто пользуется наиболее близкими нерестилищами. В разных работах можно встретить очень разные цифры (обычно 10-40%), однако нужно понимать, что эти проценты взяты из наблюдаемой выборки. А она в большинстве исследований очень ограничена. Даже в том случае, когда наблюдается 500 рыб и больше, отношение самонаводящихся щук ко всем остальным будет по-своему уникальным. То есть пока нельзя уверенно назвать точный процент щук, которые возвращаются на одни и те же нерестилища.

Но если судить по косвенным признакам, взяв современные наблюдения и данные генетиков, можно предположить, что процент самонаводящихся щук хоть и может быть существенным, однако он вряд ли перекрывает количество щук, использующих случайные нерестилища. В частности, хорошим примером служат результаты работы палеогенетиков, которые изучают ДНК древних организмов.

У щуки, чьи окаменелые запчасти в возрасте 8800 лет нашли на Аляске, обнаружились потомки не только на самой Аляске, но и в Европе. Притом потомков достаточно много. То есть гены этой щуки каким-то образом проскочили из Северной Америки через существовавшую тогда Берингию, попали в Азию, и через территорию современной центральной России пришли в Европу. И это в немалой степени свидетельствует о способности щук достаточно быстро заселять новые территории как раз за счёт большого количества особей, не использующих самонаведение.

Другими словами, будь щука действительно такой малоподвижной и ленивой, география её распространения была бы не столь широкой, как мы можем наблюдать. Более того, весьма вероятно, что способность к длительным миграциям спасает целый вид от возможной изоляции и вымирания вследствие случайных катаклизмов. По крайней мере, щуковым удалось встретить появление крупных динозавров (а северная щука так и лично видела тираннозавров), пережить их и некоторые последующие катаклизмы, вроде глобальных оледенений.

Уникальные явления

Бег с препятствиями

щука перепрыгивает препятствиеЧасто перемещения связаны с трудностями, особенно в ручьях. Изначально это были отдельные брёвна, завалы, россыпи камней и бобровые плотины. Теперь к этому добавились и рукотворные преграды: трубы и искусственные насыпи. Действительно, наличие препятствия само по себе создаёт трудности в перемещении рыб. Однако рыбы вообще и щуки в частности научились их преодолевать.

В большинстве случаев мы можем видеть прекрасные кадры, когда лососи перепрыгивают перекат и спокойно поднимаются дальше, если наверху их не поджидает хитрый медведь. Но очень мало кто знает, что лососи получили такую способность наравне со щуками. Возможно, эта способность уже была у общего предка лососей и щук.

Так что щуки могут перепрыгивать и даже переползать препятствия. И если раньше такие сведенья могли быть поставлены под сомнение, то теперь в нашем распоряжении есть не только слова очевидцев, но и фото-видео. Правда, пока эта щучья способность фиксируется только гражданскими людьми и предметно не изучалась.

Скопления щук. Партсобрания

Имея в своём расписании как минимум две крупные сезонные подвижки, неизбежна ситуация, когда в одном месте окажется несколько щук. Известно, что щука может проявлять агрессию в отношении нарушителей территории. Однако в некоторых обстоятельствах щуки вполне терпимо относятся к чрезмерно близкому соседству.

Вообще говоря, мы можем провести некоторую пропорцию и вывести критерий «дружелюбности» щуки в отношении сородичей. Чем больше вокруг доступной еды, тем меньше каннибализма внутри популяции щук. Близость размеров рыб так же снижает риски каннибализма. Хотя в то же время большая конкуренция снижает эффективность охоты.

Таким образом, мы можем вывести три основных критерия, стимулирующих появление партсобраний:

  1. Максимально близкие размеры щук;
  2. Наличие доступной еды в большом количестве;
  3. «Бутылочное горлышко» на маршруте миграции;

Последний пункт стоит особняком. Ведь в некоторых случаях «бутылочное горлышко» на миграционном пути оказывается единственной причиной скопления щук в одном месте. И в этом случае первые два критерия могут не соблюдаться. Например, мы можем встреть рыб, заметно отличающихся по размеру от основной массы.

нерест щукиТакие скопления чаще всего возникают на входах в узкие протоки и в устьях рек, впадающих в водохранилище или озеро. Нередки такие скопления в ямах ниже препятствия (мост, плотина, россыпь камней или поперечная труба), особенно на малых речках и ручьях. Наиболее ярко эффект «бутылочного горлышка» проявляется на больших сезонных миграциях.

Стоит почитать:  Крупная щука пойменных озёр: куда смотреть и о чём думать

Тем не менее, очень важно иметь в виду, что возможные скопления не являются аргументом для утверждения, что щука — стайная рыба. Щука ни на одном из этапов своей жизни не ведёт стайный образ жизни.

Чтобы назвать группу рыб стаей, должны соблюдаться такие критерии, как согласованность действий, способность разрушения и восстановления группы. У щук этого нет. А скопления — это случайные рыбы, которые собрались вместе по совершенно разным причинам. Притом эти рыбы могут быть не только разных размеров, но и разных видов.

Ещё одним вариантом появления скоплений щук может быть сезонная миграция-преследование кормовых рыб. Так, некоторые рыбы (особенно карповые) могут на зимовку уходить в притоки и некоторые щуки уходят вслед за этими рыбами. Кроме этого известны и постоянные миграции-преследования, когда щука почти непрерывно следует за большим косяком кормовых рыб. Это особенно хорошо наблюдается в Балтийском море, где щуки преследуют крупные стаи сельди.

Вертикальная миграция

Вопрос вертикальной миграции щук оставался долгое время неизученным. С самого первого описания вида давалось определение, что щука — мелководный вид. Ну и всё на этом. А чуть позже вывели предпочтительные глубины для щук, хотя это тоже не раскрывало вопроса. Тем не менее, вертикальные миграции оказываются настолько важными, что каждая отдельная щука меняет глубину пару раз в сутки каждый день в течение всего года. И это нормально прояснилось только в 2019 году.

Солнечные ванны

В проведённом исследовании было выявлено две модели поведения: нахождение щуки в поверхностных водах днём и ночной уход на глубину, либо тоже самое в обратном порядке. Возникновение такого поведения отличалось как среди щук, так и по сезонам. Было выдвинуто предположение, что это связано с терморегуляцией. Например, щука поднималась в верхние слои для повышения температуры тела относительно температуры воды.

миграция щуки

А мы знаем, что щука относится к мезотермическим животным (среднее между теплокровностью и холоднокровностью) и более высокая температура тела относительно температуры воды помогает успешнее охотиться. Впрочем, зимой у диких щук температура тела была близка к 0°С и это не мешало им успешно питаться. Тем не менее, выдвинутое предположение выглядит весьма правдоподобным. А что особенно хорошо, это поведение подтвердилось и для диких щук в полевых исследованиях, и для лабораторных экземпляров.

Кроме того, щуки демонстрировали постоянство использования вертикальных миграций в течение сезона. Одни щуки утром уходили на глубину и к ночи поднимались к поверхности, а другие делали наоборот. Что интересно, все наблюдаемые рыбы были последовательны в избранном порядке миграции в течение сезона, но переключались на противоположную модель между сезонами. Например, конкретная щука летом поднимается к поверхности днём и уходит ночью на глубину, а к зиме она переключается на подъём к поверхности ночью и уход на глубину днём.

На графике заметно, что переключения совпадали с рассветными и закатными часами. Кстати, эти же переключения один в один повторяют пики активности щук, утренний и вечерний. Однако, вертикальная миграция часто не связана с пищевой активностью. То есть щука может подниматься к поверхности просто для принятия солнечных ванн и не более.

миграция щуки

Любопытным оказался и такой парадокс, когда щуки избегали тёплой воды в октябре и ноябре. Однако здесь, вероятнее всего, ответ кроется во внутренних процессах щучьего организма. В это время у щук начинается гаметогенез — формирование половых клеток. Икры, проще говоря. Этот процесс включается в результате падения температуры воды и сокращения светового дня [6]. А более высокая температура может нарушить нормальное формирование клеток [7].

Предпочтительная глубина и температура для молодой и взрослой щуки

В нашем распоряжении уже давно есть усреднённые принципы распределения щук по глубине и температуре воды. Обыкновенно, это распределение принимается за линейное: чем крупнее щука, тем большую глубину и меньшую температуру она предпочитает. В целом, большинство наблюдений это подтверждают.

Однако и в этом случае у щук проявляется индивидуальность, когда отдельные рыбы делают не так, как «должны». Иногда исключения мы можем обнаружить в некоторых водоёмах на уровне целой популяции. Например, мы можем наблюдать обратную закономерность, где крупные щуки сидят на малых глубинах, а мелкие — на глубине.

Общие положения

Если водоём представляет собой стандартно-типовое место, где есть мелководья с травой и открытые глубокие пространства, распределение щук будет наиболее знакомым: молодые рыбы сидят большей частью в траве, а взрослые уходят в открытую воду. Но в то же время, когда водоём оказывается нестандартным, мы можем наблюдать как обратное распределение, так и что-то среднее.

Например, в «голых» водоёмах молодые щуки могут уходить на глубину и таким образом избегать хищничества со стороны взрослых рыб. При этом крупные щуки остаются на мелководьях. Средний вариант мы можем наблюдать чаще всего в таких водоёмах, где дно сплошь закрыто травой и/или в этих водоёмах нет выраженного разделения на мелководье и открытую воду. Как правило, это обычная история на разного рода карьерах, где иногда разделение на зоны может быть очень условным и сильно притянутым за уши. Здесь щуки разных возрастных групп выбирают сходные места. Даже в том случае, когда велик риск каннибализма.

Критерии выбора

Судя по косвенным наблюдениям и результатам исследований (например, этого), щуки занимают максимально возможные глубины. И если с температурным режимом прослеживается некоторая неразбериха (при возможности уловить взаимосвязь: крупнее щука ⇒ меньше температура), то достаточно общим критерием оказывается содержание кислорода.

Но даже здесь мы можем проследить некоторые исключения, когда отдельные рыбы зачем-то посещают глубины, где кислорода сильно меньше. Действительно, щуки весьма пластичные рыбы и могут выдерживать длительное кислородное голодание. Но зачем целенаправленно лезть в места с низком содержанием кислорода при доступности комфортных условий — вопрос.

Тем не менее, именно низкое содержание кислорода может стать причиной «необычного» поведения щук, когда те в середине лета живут на сравнительно мелких местах при наличии больших глубин с холодной водой. Это может подтвердить и тот факт, что среди наблюдаемых щук не было замечено ни одной рыбы, воспользовавшейся холодной водой родников на мелководье. Видимо, это объясняется тем, что грунтовые воды несут очень мало кислорода.

Но в некоторых водоёмах родники являются магнитом для щук и прочих рыб. По всей видимости, это зависит от устройства самого водоёма. Например, наиболее вероятным объяснением может быть наличие рядом с родником хорошо развитой растительности при высокой прозрачности воды. В этом случае растения компенсируют недостаток кислорода в поступающей холодной воде и рыба получает максимально комфортные условия

Хочешь получать материалы больше и чаще? Поддержи проект!

  [1] Chapman, D. W. 1962. Aggressive behavior in juvenile Coho salmon as a cause of emigration. J. Fish. Res. Board Can. 19:1047-1080; Jenkins, T. M. 1969. Social structure, position choice and microdistribution of two trout species (Salmo trutta and Salmo gairdneri) resident in mountain streams. Anim. Behav. Monogr. 2(2):56-123;
[2] Малинин, Л.К. 1969. Домашний ареал и инстинкт самонаведения рыбы. Журнал зоологии 48: 381 — 391; Малинин, Л.К. 1971. Домашний ареал и актуальные рыбьи тропы в речном бассейне Рыбинского водохранилища. Биология внутренних вод 22: 158-16; Поддубный, А.Г. 1970. Эксперимент по телеметрическим наблюдениям подо льдом за поведением зимующих рыб. Биол. вн. вод. бюлл. 6:65-70;
[3] Rogers, K. B. & White, G. C. 2007. Analysis of movement and habitat use from telemetry data. In Analysis and Interpretation of Freshwater Fisheries Data (C. S. Guy & M.L. Brown, eds), pp. 625– 676. Bethesda, MD: American Fisheries Society;
[4] Grimm, M. P. & Klinge, M. 1996. Pike and some aspects of its dependence on vegetation. In Pike Biology and Exploitation (J. F. Craig, ed.), pp, 125– 156. London: Chapman & Hall;
[5] Karas, P. & Lehtonen, H. 1993. Patterns of movement and migration of pike (Esox lucius L.) in the Baltic Sea. Nordic Journal of Fisheries Research 68:72–79;
[6] Billard, R. 1996. Reproduction of pike: Gametogenesis, gamete biology and early development. In J. F. Craig (Ed.), Pike: Biology and exploitation, pp. 13–43. London, UK: Chapman & Hall;
[7] Lukšienė, D., Sandström, O., Lounasheimo, L., & Andersson, J. 2000. The effects of thermal effluent exposure on the gametogenesis of female fish. Journal of Fish Biology, 56: 37–50;

image_printПечать/PDF