1

Интеллект у рыб

интеллект у рыбМифология часто воспринимается как что-то старое, забытое и практически окаменевшее. На самом деле, этот немалый кусок человеческой культуры никуда не делся. Прямо сейчас создаются новые мифы, городские легенды и прочие сказки, обёрнутые урбанизмом, технологиями и высокими скоростями. Несмотря на это, современная мифология не обделила вниманием животных. И один из таких современных мифов гласит о том, что память золотой рыбки едва превышает три секунды. Ну и говорить про полноценный интеллект у рыб как-то не приходится, ведь интеллект — это что-то гораздо большее, чем просто память.

Хочешь получать материалы больше и чаще? Поддержи проект!

Интеллект вообще

На самом деле, строгого определения у интеллекта нет. Наиболее безобидно, ёмко и максимально обще может выглядеть такая формулировка: интеллект — способность решать нестандартные задачи нестандартными методами. Обыкновенно, сюда хорошо вписывается человек: кто придумал формулировку — тот в ней и царь. Здесь достаточно даже одного примера. Скажем, вместо того, чтоб собирать дикорастующие злаки, мы их смогли «приручить» и выращивать под боком. И не просто так выращивать, но окультурено и с созданием кучи разных сортов на все случаи жизни и климатические условия.

Рыбы, между тем, никого не приручали, ничего не создавали и вроде как не решают какие-то нестандартные задачи. В нашем понимании, они функционируют строго на инстинктах: поесть, сохранить свой организм в целости и размножиться. Полное следование биологическому смыслу жизни во всей его крайности. И это логическая ловушка в сравнениях: мы пытаемся измерять рыб человеческой линейкой, подогнав её под свои представления или наоборот, чрезмерно упрощаем сложное функционирование других живых организмов. Истина, как обычно, где-то посредине.

Тем не менее, важно помнить, что нет ни одного сообщества, где блага раздаются бесплатно. В человеческом мире даже бытует такая поговорка, что дороже всего обходится бесплатное. Точно такая же история и с рыбами. Еда с неба не падает, опасности на каждом шагу и ещё надо как-то исхитриться, чтоб хорошо размножиться. И вообще, чтоб хорошо размножаться, надо как минимум хорошо кушать и безопасно жить. Вот здесь, в этих цепочках, как раз и находятся те задачи, которые нужно решать рыбам.

Но самая распространённая проблема в изучении интеллекта — это способы его объективной оценки. В настоящий момент даже для человека нет универсального варианта для измерения, а так называемый тест на IQ к собственно интеллекту имеет минимальное отношение и показывает примерно ничего.

С животными, отличными от человека, вопрос обстоит ещё хуже. Поскольку наиболее распространённым средством сравнительного изучения оказывается лабораторный эксперимент с наблюдением поведения животного в новом для него контексте, выявляется огромное искажение в результатах. Одомашненные или выращенные в неволе животные в принципе лучше переносят эту неволю, ведь они в таких условиях выросли. А диких животных крайне проблематично объективно оценить в таком подходе. Проводить эксперимент «в поле» во многих случаях оказывается дорого и затруднительно.

Составляющие интеллекта

Любое решение любой задачи — это следование некоему алгоритму, поведенческой цепочке. Действительно, частично эти решения закрываются набором врождённых рефлексов, своего рода фундаментом. Этим фундаментом могут быть, например, особые (инстинктивные) модели поведения, характерные для конкретных видов рыб. К примеру, стайность.

Уклейка, вылупившись из икры, вряд ли имеет хоть какое-то представление о мире, куда её угораздило попасть. Тем не менее, уклейки уже на выходе из икры держатся стайками и демонстрируют достаточно согласованное поведение. Они могут броситься врассыпную во время атаки хищника, а позже собраться вновь. Отвлекаясь от темы: способность повторного сбора отличает стаю рыб от скопления. Хотя это не единственный критерий.

Со временем эта поведенческая модель корректируется обстоятельствами: кого-то съедают, кто-то умирает от болезни и так далее. В конечном итоге стая уклейки приобретает вид чётко отлаженного механизма, где максимальная согласованность даёт максимальную эффективность и приспособленность.

Обучение и память

На голых инстинктах далеко не уедешь и тут на помощь приходит обучение и запоминание выученного поведения. У рыб такое обучение можно разделить на две большие категории: привлечение и избегание.

Избегание и привлечение

Вообще говоря, обе категории имеют очевидную связь с едой, где разница только в последствиях. Например, после первой поимки карп довольно быстро учится избегать повторного вылавливания. Нельзя сказать, что он сразу становится недоступным. Ошибки он, конечно, совершает, однако при этом становится менее уловимым. Возможно, карп в данном случае проводит связь еды со стрессом. В пользу такого мнения говорит то, что более простые в поимке карпы растут медленнее своих неуловимых собратьев.

Но в любом случае, этот момент надо иметь в виду перед тем, как допустить мысль о чрезвычайной лёгкости ловли карпа в специальных прудовых хозяйствах. Дело в том, что рыбы способны обучаться не только на своём опыте, но и на опыте других рыб, необязательно своего вида. И эта обучаемость через наблюдение будет тем эффективнее, чем выше плотность рыб. Иначе говоря, чем чаще рыба видит неестественное поведение (например, борьба во время поимки), тем быстрее учится избегать опасность, даже не имея личного опыта встречи с ней.

В групповом обучении интересна реакция молодых гольянов, не знакомых с запахом щуки, которые наблюдают за изменениями в поведении более опытных сородичей. Опытные гольяны, знакомые с запахом щуки (ну и тем, какую угрозу эта щука несёт), начинают вести себя более нервно, демонстрируя оборонительное поведение. И молодые гольяны довольно быстро перенимают эту реакцию, соответственно реагируя на запах щуки. Более того, на примере гольянов учится и колюшка.

Неплохо обстоят подобные дела и в обществе уклеек. Так, они очень здорово реагируют на так называемое вещество тревоги, которое появляется в результате поедания уклейки щукой. Вероятно, его источником является как раз съеденная уклейка. Во всяком случае, отдельные эксперименты к карасями и краснопёрками показывают, что поведение обороны более выражено как раз с появлением вещества тревоги от представителя собственного вида. Другими словами, если недалеко от стайки карасей щука съест краснопёрку, караси даже в ту сторону не посмотрят. Однако очень сильно напрягутся, если будет съеден их родственник.

У такой реакции есть и обратная сторона. Одновременно с началом обороны замедляется кормление. Конечно, оно не прекращается вовсе, но падает его эффективность. И в долгосрочной перспективе это может приводить к замедлению роста у отдельных рыб. Тем не менее, «чистый» запах хищника не слишком беспокоил уклеек и они довольно быстро привыкали к присутствию щуки.

Опасность могут представлять и искусственные вещи. Например, в эксперименте (стр. 25) по выявлению изменчивости реакции на движущееся сетное полотно было обнаружено весьма интересное явление. Первое время часть рыб пыталась пройти сквозь полотно. Кому-то это удавалось, но кто-то застревал. Те рыбы, которые так же изначально хотели проплыть сквозь полотно, глядя на неестественные движения собратьев, разворачивались и плыли в обратную сторону. Правда, через некоторое время рыбы предпринимали попытки ещё раз проскочить сквозь сетку.

С другой стороны, всегда были рыбы, которые в принципе не делали никаких попыток пройти сквозь сеть и предпочитали вообще с ней не взаимодействовать, забившись в угол бассейна. Они до последнего сохраняли пассивность и даже в случае, когда их прижимали сеткой к стенке бассейна, оставались малоподвижными. Это в немалой степени согласуется с гипотезой темпа жизни и некими вариантами индивидуальности у рыб, где есть более агрессивные и более осторожные.

Однако, соотношение смелых и боязливых рыб непостоянно. С каждым проходом сетки «боязливых» рыб оказывалось всё больше. Этот момент, в том числе, может косвенно подтверждать наличие индивидуальной и групповой обучаемости. Впрочем, гораздо интереснее то, что в результате сетного вылова количество смелых рыб уменьшается. В итоге в водоёме остаются самые боязливые и неуловимые рыбы.

Щука тоже умеет подглядывать. Так, был проведён интересный эксперимент с двумя прозрачными ящиками, лампой и электричеством. Одной из щук подавалось электричество. Включение лампы было сигналом к тому, что сейчас её стукнет. Всякий раз, после действий лампа-электричество, щука убегала в угол ящика. Обычная реакция испуга. И точно такое же поведение эта щука продолжала демонстрировать с одним лишь включением лампы без подачи электричества — научилась. Вторая щука не подвергалась воздействию электричества, но прекрасно видела свою соседку и лампу. На удивление, она очень быстро переняла реакцию испуга и точно так же реагировала на включение лампы.

То же самое происходит и в плане привлечения. Здесь используются любые стимулы и, например, очень часто проводятся эксперименты со звуком. В этом случае перед кормлением подаётся сигнал, который собирает рыб. Что интересно, такой эксперимент был успешно проведён и с дикими рыбами в их естественной среде.

Однако скорость обучения у разных рыб разная. Например, в сравнительном эксперименте сопоставили скорость обучения 14 видов пресноводных рыб. Рыбам был предложен вариант избегания удара электричеством, для чего нужно было двигаться на включённую лампу. Из близких к нам видов самыми лучшими учениками оказались карпы, щуки же учились так-сяк. А жёлтый окунь на пару с теляпией и вовсе оказались необучаемыми.

Любопытны оказались и побочные результаты экспериментов. Среди всех канальных сомов лучше и быстрее обучались наиболее взрослые рыбы. При этом некоторые рыбы сохраняли выученное поведение спустя несколько месяцев, однако продуктивность этого поведения со временем снижалась.

Память рыб

Некоторое количество исследований выявило способность рыб запоминать некую информацию на срок от нескольких месяцев до нескольких лет. Канальный сом может вспомнить голос человека, объявлявшего о начале кормления, через пять лет после последнего обеда с голосовым приветствием. Лосось вспоминает о предшествующем кормлению включению лампы через восемь месяцев. Краснопёрка помнит конкретного человека, который её кормил, спустя шесть месяцев перерыва. И с другими рыбами дела обстоят не хуже.

Впрочем, сроки запоминания сигналов с позитивным подкреплением не слишком хорошо демонстрируют интеллект рыб. Более значимым умением, которое рыбе необходимо не только для развлечения экспериментаторов, является навык формирования так называемых когнитивных карт. Эта штука — что-то среднее между географией и субъективной инфографикой.

Это стоит объяснить проще. Когнитивная карта — это некий визуализированый образ окружающего пространства. Здесь почти каждый кусочек и каждый объект может быть связан с некоторыми индивидуальными ассоциациями. Например, в водоёме есть пять рыб и одна коряжка. И эта коряжка у каждой из этих рыб будет ассоциироваться с чем-то своим или окажется просто декорацией. Возможно, ассоциации будут сходны, однако для одной рыбы эта коряжка может быть связана с негативным или наоборот — очень позитивным — опытом.

Такая субъективная картина маленького мира каждой конкретной рыбы является индивидуальным руководством к действию. Даже выбирая маршрут продвижения по родному пруду, рыба будет выстраивать путь исходя как раз из когнитивной карты. Она действительно может обозначать географическую территорию, однако полностью ей не будет. Прежде всего, от когнитивной карты зависит то, каким образом и в каком состоянии придёт рыба в точку Б из точки А.

Кроме того, рыбы прекрасно помнят своих соседей и проявляют к ним гораздо меньшую агрессивность, чем к незнакомцам. Они запоминают тех конкретных рыб, в компании которых удавалось получить меньше пищи и относятся к ним соответственно. А самцы стараются общаться с новыми партнёршами, особенно после поражения во время брачных ссор с другими самцами. И хотя такая конкретика больше характерна для бойцовой рыбки, что-то подобное наверняка проявляется и у других видов.

Рыбы могут сотрудничать друг с другом. Причём это сотрудничество может быть даже межвидовым. Известны случаи, когда груперы приглашают на групповую охоту мурен. Выглядит это довольно забавным образом. Если групер заметил маленькую вкусную рыбку, прячущуюся в узкой расщелине, куда сам не может залезть, он плывёт к мурене и качает головой, приглашая к совместной охоте. Они вместе уплывают к расщелине. Там мурена или ловит добычу сама, или выгоняет её на открытую воду, где вкусная рыбка достаётся груперу.

Так как память «на лица» у рыб есть, груперы имеют свойство приглашать на охоту не первых попавшихся мурен, а только тех, кто чаще всего соглашался в предыдущие разы. Другими словами, групер держит в голове адреса конкретных рыб, между которыми и выбирает компаньона.

Рыбы могут ориентироваться в пространстве, используя некоторые символы и ориентиры. Они могут интегрировать в свою «карту» события, тем самым корректируя своё поведение. Особенно хорошо эта коррекция проявляется в реакции избегания.

Известный эксперимент 1970 года, когда в большом пруду щукам предлагали одновременно металлическую блесну и приманку из мягкого пластика без крючков. Изначально они прекрасно хватали обе приманки, однако позже атаки блесны прекратились вовсе, а силикон щуки периодически покусывали. Было выдвинуто предположение, которое позже растиражировалось и в русскоязычной литературе, что сохранение некоторого количества атак в мягкий пластик обусловлено тем, что щуке не нравится вкус металла.

Эта версия достаточно наивна. Действительно, у щуки на языке есть вкусовые рецепторы. Однако, более правдоподобным выглядит объяснение, где продолжающиеся попытки съесть силикон при полном игнорировании блесны  были результатом разницы в мягкости. Ведь натуральные рыбы тоже достаточно мягкие, как и силикон, в отличие от металлической блесны.

Резюме

Рыбы — животные высокоорганизованные и интеллектуальные. Больше тут добавить нечего.

Применительно к рыболовным делам, можно сделать вывод о способности рыб к привыканию к определённой приманке с последующим игнорированием. Лучше всего и быстрее привыкают коллективные рыбы. Это в немалой степени может объяснить феномен нулевого клёва на форелевом платнике с кучей форели. Или, что ещё лучше, быстрое затухание активных поклёвок после запуска форелей.

Ведь если посчитать, то после запуска активно вылавливается гораздо меньшее количество рыб, чем было запущено. Это значит, что многие рыбы могли увидеть неестественное поведение своих сородичей, установить связь такого поведения с приманкой и начать избегать её.

Однако форель — коллективная рыба, а платники содержат большое количество рыб на единицу площади. В натуральном водоёме, тем не менее, произойдёт ровно то же самое. Разница будет исключительно во времени. Иначе говоря, мы не сможем чётко обозначить момент, когда рыба начинает привыкать к предлагаемой приманке. Вместо этого мы сможем только постфактум отметить, что это привыкание случилось

Хочешь получать материалы больше и чаще? Поддержи проект!