image_printПечать/PDF

Как определить, есть ли щука в водоёме? Вообще, чем крупнее и натуральнее водоём, тем больше шансов встретить там щуку, как само собой разумеющееся. С искусственными прудами, особенно небольшого размера, всё не так просто. Иной раз можно годами проходить мимо и не знать, что в некотором пожарном водоёме, расположенном на значительном отдалении от крупных водных артерий, есть щука. И не просто есть, а в достаточном количестве и размере.

Хочешь получать материалы больше и чаще? Поддержи проект!

Можно использовать несколько вариантов определения наличия щуки в подобных условиях. Разумеется, все они косвенные и чем больше признаков совпадёт, тем лучше. Впрочем, шанс на промах тоже имеется.

  • Кормовая рыба. Это достаточно хороший маркер, имеющий высокую точность. Здесь надо определить видовой состав и преобладающие размеры рыб. Делается это, на удивление, очень просто, через импровизированный соцопрос у местных поплавочников. Однако важно не задавать лишних вопросов и щуку в них не упоминать. Какая рыба, какого размера и как часто клюёт? Это три вопроса, за которые не стоит отходить. Разговорчивый собеседник, с большой вероятностью, сам наговорит лишнего. В том числе и про щуку, если та как-то себя обозначила.

Зачем столько конспирации? Первое. Не все аборигены скучают до такой степени, чтоб первому встречному рассказывать свои секреты. Более того, периодически случаются такие истории, когда местный рыболовный дед делает всё возможное в разговоре, чтоб пришельцы убрались восвояси. С его слов «в том озере» рыбы нет. Не просто щуки, а вообще нет. Мне пару раз доводилось попадать в такие ситуации, когда доходило до абсурда и я в течение пары-тройки лет ловил щуку «в том озере», а местный знаток всякий раз выпроваживал меня стандартной фразой «Рыбы там нет». И уже сильно потом, когда он понял, что я не просто что-то знаю, но ещё и отпускаю – рассказал всё как есть.

Второе. Обратная сторона неведенья. Местные действительно могут не знать о многолетнем существовании в их пруду щуки. Но если узнают, то щука неожиданным образом заканчивается. К сожалению, такая ситуация тоже была в моей практике. Правда, там не велось никаких разговоров: достаточно было неудачно засветить щуку и процесс был запущен. В течение двух сезонов водоём натурально процеживали и, надо сказать, добились высоких результатов. В плохом смысле. Поэтому важно в таких шпионских играх не вербовать человека, а дать ему возможность самому рассказать.

Какие ключевые слова нужно выделить в ответах? Их немного. Белая рыба должна быть достаточно крупная (карась-ладошечник или крупнее, ещё лучше – плотва), клевать сравнительно редко (косвенно говорит о численности) и есть ли изменения в численности за последние годы (нам интересно уменьшение численности при увеличении среднего размера). Ни о каких повреждениях на кожном покрове этих рыб спрашивать не нужно ни в коем случае! Но если очень хочется, то для этого можно уточнить, а не болеет ли чем-то здесь рыба. Важно: не надо спрашивать про порезы и прочие травмы напрямую, достаточно просто узнать общее состояние здоровья. Если человек расскажет о странных ранах – это одно. Если нет – спрашивать не нужно.

В случае, когда в водоёме рыбы много, она мелкая, а карась вообще приобретает тугорослую форму (огромная голова при маленьком теле) – на водоёме можно ставить крест.

  • Мелиорация. Косвенный, но вполне укладывающийся в общую картину признак. Некоторые районы капитально опутаны сетью каналов и канавок. В конечном итоге эти каналы могут объединять некоторое количество сильно удалённых друг от друга водоёмов в одну общую систему. Здесь важно не искать копии голландских польдеров, а достаточно в принципе заметить некоторую канавку. При определённых обстоятельствах этого может вполне хватить для расселения щуки.
Стоит почитать:  Строение реки. Продвинутое чтение, взаимосвязи и практическая польза

В этом случае не стоит беспокоиться насчёт зарегулированности и, иногда, большого количества шлюзов на каналах. Щуке каким-то образом удаётся эти конструкции обойти. Каким именно – большой вопрос. Может быть, работает гипотеза утиных лапок, которой нет ни доказательств, ни опровержений. Может быть что-то ещё. В любом случае, щука как-то расселяется и, что любопытно, делает так, возможно, всю сознательную жизнь. По крайней мере, на примере плейстоценовых щук и сравнении их генома выяснилось, что они как-то уж очень быстро расселились после отступления последнего ледника. В те времена не было не только мелиорации, но и многие приледниковые территории оставались достаточное время незаселённые человеком. Впрочем, тогдашнему человеку развлечений было всяко больше, чем может предоставить щука. Тогда мамонты были, а это серьёзное дело.

  • Источник щуки в окрестностях. Это, скорее, нужно для самоуспокоения. Дескать, водоём-донор близко и, стало быть, можно на что-то приличное рассчитывать где-то неподалёку. Расстояние, скорее всего, будет иметь значение, однако конкретных цифр у меня нет и я не берусь судить. Зато есть пара случаев, когда водоёмы располагались посреди леса или поля (торфяная карта и пожарный пруд), а до ближайших известных щучьих водоёмов было 15 и 17 километров соответственно. Причём это если считать по прямой. Что интересно, в обоих случаях была очень слабая система мелиорации.
  • Состояние воды. Внешность водоёма тоже может о многом рассказать. Например, водоёмы без хищников склонны к более высокой степени цветения, нежели подобные, но контролируемые щукой. Излишняя одноклеточная зелень появляется вследствие нарушения баланса пищевых цепочек или целых сетей. Так, одноклеточную водоросль поедают маленькие беспозвоночные-фильтраторы, которых обыкновенно в водоёмах много. Но, если эти травоядные планктонины вдруг теряют в численности – водоём начинает зеленеть сильнее. Как правило, в таких изменениях замешаны белые рыбы-планктонофаги, причём необязательно чистые. Вообще, здесь достаточно любой условно-мирной рыбы с широким диапазоном пищевых предпочтений и способностей. Другими словами, «карась» ест фильтраторов и не ест одноклеточные водоросли, «карася» и водоросли тоже никто не ест: переизбыток «карасей» и одноклеточных водорослей на ровном месте. В результате – водоём зелёный, быстро зацветающий и долго цветущий. Кстати, такая проблема носит хронический характер на прудовых хозяйствах, где разводят какого-нибудь карпа в промышленных масштабах.

Тем не менее, этот признак тоже косвенный, поскольку реальность сложнее. В частности, сильнее всего стимуляция размножения и распространения одноклеточных водорослей происходит от человека. Так, если водоём находится в зоне активного земледелия и от пашни его отделяет примерно ничего, то водоём будет эвтрофироваться (насыщаться питательной неорганической вкуснятинкой – фосфором и азотом, например) семимильными шагами. Недостаточно просто «сеять больше овощей», а нужен ещё и уход. Прикармливание удобрениями (которые как раз-таки содержат азот и фосфор) стимулирует не только колхозную редиску, но и всякую прочую растительность в зоне досягаемости для излишков. А излишки обязательно будут, которые попадут в окрестные водоёмы или поверхностно (через смыв дождём), или по грунтовым водам. Таким образом, даже очень щучий водоём, расположенный в таком месте, с большой вероятностью окажется зелёным. Скорость такой эфтрофикации близка к первой космической, когда достаточно пары-тройки десятилетий на то, что у обычной природы занимают, иногда, тысячи лет. Особенно в том случае, когда водоём непроточный и с минимальным количеством фильтрующих компонентов в виде тех же водных растений. Хотя, при непроточности они почти бесполезны.

Но здесь важно не путать цветение воды с натуральным цветом, особенно при диагностировании водоёма по спутниковому снимку. Например, вода меняет цвет в зависимости от степени минерализации. В частности, меловые карьеры имеют характерный насыщенный ярко-бирюзовый цвет не потому, что так красиво, а от переизбытка кальция в воде. Ну и стоит отметить, что характерный бирюзовый цвет – признак и высокого кислородного режима, даже если водоём глубокий, непродуваемый и непроточный. Потому как молекулы кальция захватывают углерод и производят известняк, который после выкапывают и получается карьер с яркой и симпатичной наружностью

Стоит почитать:  Движение щук. Большие миграции и маленькие вылазки

Заключение

Ну и напоследок места, где точно не стоит искать щуку — кислые остаточные лужицы от озёр. Появляются они как последний этап превращения озера в болото. Вообще, все озёра рано или поздно превратятся в болото — вопрос времени. Лужицы, расположенные посреди мхов с чахлыми и редкими сосенками опасны не только возможностью всосать в себя человека, но и полным отсутствием жизни.

Дело в том, что вода в таких водоёмах для жизни часто бывает непригодна. Что интересно, она может быть даже непригодна для личинок комаров и прочих водных насекомых. Так что ещё один косвенный признак мёртвой лужи — отсутствие комаров и минимум насекомых на подходе. Непригодность воды происходит из естественного закисления, которое случается в результате заболачивания с сопутствующими процессами гниения или анаэробной консервации. Причём степень закисления будет гулять в зависимости от окружающей флоры и типа почв. Так, чем больше сфагновых мхов, сосен и торфа в окрестностях, тем кислее будет такая лужа и наоборот.

Разумеется, в этом случае нужно предупредить о некотором явлении, которое может сбить с толку — водные растения. Да, иногда бывает, что какая-нибудь кубышка есть. А мы привыкли привязывать рыбу к траве. Но не тут-то было! Растения — не животные. Нужно понимать, что кубышка кушает что-то из грунта и занимается фотосинтезом. Фактически, ей достаточно просто прозрачная вода (чтоб осуществлять зимовку с возможностью фотосинтеза) и не слишком зашкаливающая кислотность. Но та кислотность, которую выдерживает кубышка — смертельна для рыб, моллюсков и икры амфибий.

Таким образом, если на подходе к дикому лесному озеру вдруг затихают птицы, пропадают комары, возле берега не скачут лягушки, а рядом с берегом не снуют улитки — это повод сделать хорошее фото и тут же пойти обратно

Хочешь получать материалы больше и чаще? Поддержи проект!
image_printПечать/PDF